olikk: (спас)
[personal profile] olikk
http://www.chaskor.ru/article/vojna_polov_za_svyashchennyj_graal_seksa_16268

Люди испытывают сексуальное желание. Люди испытывают желание разной степени. Люди испытывают желание к разным людям — разного пола, внешности, возраста и т.д. Люди выбирают, реализовать им это желание или нет.

Казалось бы, это очевидные утверждения, отражающие реальность.

Однако помимо эмпирической реальности существует ещё культурный слой представлений, в данном случае о сексуальном желании. Он широко распространён и незаметен, но пронизывает все сферы жизни, так или иначе влияя на них. Сильнейшее влияние оказывает идея о принципиальной разнице между сексуальным желанием у мужчин и женщин.

Считается, что мужчины — это самцы, у них животные инстинкты сильны настолько, что они не всегда способны их контролировать. Они хотят секса чаще и больше, чем женщины, но не связывают его с эмоциями. Фактически они хотят секса всегда, а если не могут им заниматься, это признак слабости и немужественности.

Сексуальное желание женщины представляется в виде двух противоположностей. С одной стороны, женщины якобы хотят секса только в связи с любовью, они намного сдержаннее в своих желаниях, вполне могут жить без секса и не страдать от этого. Это представление порой доходит до обожествления женщины, помещения её на пьедестал неприкосновенной чистоты и святости (с которого очень легко рухнуть, едва чистота будет нарушена действиями женщины или мужчины). С другой — они обладают сильнейшим сексуальным притяжением, которое привлекает к ним мужчин, и с жадностью пользуются этим. Такое представление находит кульминацию в демонизации женского желания и женщины как таковой в образах ведьмы, хищницы, искусительницы, которая использует мужчину в своих целях.

Эти представления растворены в культуре: от анекдотов и рекламы до классической литературы. Они усваиваются неосознанно, и даже если человек не следует этим представлениям, они оказывают влияние на его жизнь. Они тесно связаны с другими элементами конструирования гендера в западном обществе — экономическими, социальными, политическими — и проступают во всех гендерных теориях, от патриархальных до радикально феминистических.

Два правила Желания

1. Непредставимо и недопустимо, чтобы женщина испытывала сексуальное желание.

2. Непредставимо и недопустимо, чтобы мужчина был объектом сексуального желания.

Так в афористичной форме американский секс-блогер и феминист Figleaf формулирует парадигму взаимосвязи гендера и сексуальности, которая проступает в традиционном отношении к сексу и в различиях к восприятию сексуальности у женщин и у мужчин. Он тут же оговаривается: «Конечно, к реальным людям это отношения не имеет. В этом и суть!» К кому же тогда относятся эти правила? К людям, — женщинам вообще и мужчинам вообще — которые существуют в культурном поле и на которых равняются (или которым себя противопоставляют) реальные люди.

На первый взгляд, правила могут показаться абсурдными. Но если присмотреться, они срабатывают во многих социальных и культурных конструкциях, особенно в сочетании с другими мифами и предубеждениями. Например, правило 1: очевидно в культе женской невинности и целомудрия; женщину, которая открыто хочет секса и наслаждается им, с большой вероятностью станут оценивать негативно, вплоть до оскорблений (в отличие от мужчины, к которому в этой ситуации отнесутся одобрительно и с пониманием). Правило 2: наиболее ярко проявляется в гомофобии. Один из аспектов гомофобии — острое неприятие того, что мужчина оказывается объектом сексуального влечения другого мужчины. Отчасти это связано с «мужским взглядом», отчасти — с патриархальными представлениями о властной динамике и соотношении активной и пассивной ролей в сексе с мужественностью и женственностью.

Пассивная женщина, активный мужчина

Хотя мне нравится смелая формулировка двух правил Желания, я предпочитаю другое описание социокультурного стереотипа: в традиционном представлении секс — это не процесс взаимного удовлетворения, а некий предмет, который хранит женщина, но который принадлежит мужчине и должен быть завоёван или, если завоевание уже состоялось, включаться по его требованию. Даже бытовая лексика отражает эту концепцию — например, словечко «давать» или выражение «беречь себя для мужа». В сочетании с двумя правилами, общим набором стереотипов о женской сексуальности, например о её обязательной связи с эмоциями, и социальными установками, получается, что женское желание возможно только в ответ на желание мужчины и полностью подлежит его контролю.



Кон — первый советский сексолог, автор многих книг о сексуальности. О необходимости и проблемах сексуального воспитания молодёжи, роли мужчины в современном мире и значении сексуальной революции он рассказал журналисту Андрею Морозову.
— Игорь Семёнович, принято считать, что после советского периода в нашей стране началась сексуальная революция. Вам не кажется, что она затянулась?
— От нас ничего не зависит, сексуальная революция произошла, она не могла не произойти. Старые формы социального контроля отмирают, сексуальное поведение людей стало свободным. Прежде всего ослабел контроль над подростками, с появлением женского равноправия и эффективной контрацепции изменился характер женской сексуальности. Можно сказать, что сексуальная революция ХХ века — это женская революция. Но всякая революция создаёт проблемы.
Игорь Кон: «Мужчина теряет своё господствующее положение»
Для иллюстрации возьмём пример из динамики семейных отношений. Если жена отказывает мужу в сексе, общественное мнение, скорее всего, сочтёт её неправой и будет сочувствовать мужчине. Если же в сексе отказывает муж, то это его право, а настойчивость женщины в такой ситуации считается неприличной. Реакция общественности на измену неудовлетворённого партнёра тоже будет разной: если добрать секса на стороне решил мужчина, его измену воспримут довольно добродушно («мужику надо, что ж поделать») и будут критиковать его жену, которая недостаточно добросовестно выполняла супружеский долг. Если же на сторону ходит неудовлетворённая жена, на неё обрушиваются порицания со всех сторон и оскорбления, из которых «нимфоманка» — самое мягкое, а «шлюха» — самое, наверное, распространённое.

Что происходит в этой ситуации? Секс — это предмет, который хранит женщина. Вступая в брак, она подтверждает, что данный конкретный мужчина является обладателем, хозяином секса. Когда мужчина заявляет о своём желании им воспользоваться, женщина обязана подчиниться — ведь она всего лишь хранительница, а не владелица. Её собственное желание — вещь в таком укладе невозможная, потому что желание женщины должно включаться в ответ на желание мужчины, а не само по себе. Если женщина испытывает желание сама по себе, с ней что-то не так. Если она не испытывает желание в ответ на желание мужа — с ней тоже что-то не так.

Поэтому в обоих случаях — и при измене неудовлетворённого мужа, и при измене неудовлетворённой жены — виноватой оказывается жена. В первом случае она не включила своё желание в ответ на желание мужа, его владельца, не допустила его к его собственности. Распространённый совет женщинам, которые оказываются менее сексуально активными, чем их мужья: «ну ты уж потерпи, ему же надо». Тем же «ему же надо» оправдывается измена.

Во втором случае женщина проявила сексуальное желание без изначального сигнала мужа — оно сработало «не вовремя». Заметим, мужчине не посоветуют «потерпеть», или «постараться», или удовлетворить женщину способами, которые не требуют от него быть возбуждённым. Потерпеть опять же посоветуют женщине! А то, что она добирает сексуальное удовлетворение на стороне, будет считаться нарушением прав мужа на единоличный «доступ к телу», фактически разбазариванием его имущества.

Те же механизмы можно проследить в любых стереотипных представлениях о том, как должны вести себя мужчина и женщина в вопросах, связанных с сексом, будь то ухаживание, брак или просто секс как таковой. Таким образом, женщина в сексуальном взаимодействии оказывается не равным партнёром, а пассивной хранительницей «собственности» мужчины, а иногда — защитницей, преградой на пути к желанному «объекту». Мужчина же выступает либо хозяином в своём праве, либо героическим завоевателем.

Патриархальное неравенство

Я не ставлю сейчас задачу проанализировать, каким образом сформировалось описанное выше представление о гендерных различиях в сексуальности у мужчин и женщин, и как образовывалась его связь с патриархатом. Но вполне очевидно, что неравенство сексуальное является частью более широкого гендерного неравенства, и они взаимно подкрепляют друг друга.

Хотя в современном обществе и объявлено равенство полов, но глубоко усвоенные социокультурные механизмы всё ещё работают. Взять, например, упоминавшийся выше культ невинности: хотя сейчас он мало где доходит до «умри, не давай поцелуя без любви», потеря девственности остаётся важным символом перемены статуса. (Свою роль в этом играет представление о сексе как исключительно проникновении пениса в вагину — тема для отдельного разговора.) Кто-то решает «беречь себя», кто-то, наоборот, спешит от неё избавиться — принципиально то, что невинность остаётся значимым символом женской сексуальности, с которым связаны не только некоторые социокультурные институты, но и экономические: взять хотя бы индустрию восстановления девственности. У зрелой женщины он превращается в культ целомудрия: она должна быть с Единственным, а если его нет, секс становится запретным/не одобряется.

Мужчин же, напротив, патриархальные стереотипы подталкивают к тому, чтобы доказывать свою мужественность сексуальными победами. Мужественность измеряется количеством завоёванных женщин (говорящий эпитет, не правда ли?) и количеством половых актов, даже супружеская верность порой становится признаком немужественности. Помимо того, что это способствует сексуальной объективации женщин, связь мужественности с количеством «зарубок на прикладе» сильнейшим образом давит на мужчин, заставляя их самих основывать свою самооценку на потенции. Причём роль играют не качественные показатели, а количественные: сколько женщин, сколько раз, сколько времени… Неудивительно, что так богатеет и развивается индустрия средств стимуляции мужской потенции.

Свою роль гендерное неравенство играет и в ритуалах флирта и ухаживания. В традиционном флирте женщина занимает пассивную позицию, одновременно демонстрируя наличие у неё желаемого объекта (секса), украшая себя одеждой и макияжем. Мужчина выбирает женщину и «завоёвывает» её социально допустимыми методами (а иногда и недопустимыми: насилие на свидании составляет значительную часть культуры изнасилования). В чистейшем виде этот механизм представлен в культуре пикапа: «В 1917 году наши прадеды взяли штурмом Зимний Дворец. Спустя примерно 80 лет, их внуки решили стать профессиональными революционерами по части штурма красивых девушек». Женщина в ритуале ухаживания предстаёт одновременно и желанным объектом, и врагом — ведь она «стоит на страже» сокровища, за которым пришёл завоеватель. О равенстве, взаимодействии и обмене удовольствием в такой концепции речи не идёт.

Если крепость не сдаётся добром…

Распределение ролей мужчины-завоевателя и женщины-хранительницы играет принципиальную роль в формировании культуры изнасилования. Сочетание мифа о количественных показателях мужественности, описанным выше, с мифом о мужской слабости формирует концепцию взаимодействия полов, в которой изнасилование или по крайней мере принуждение к сексу выглядит вполне естественным компонентом.

Если пройтись по аргументации формата «сама виновата» и «такова уж мужская природа», в ней отчётливо проступает та же схема завоевателя и хранительницы. Женщина выступает хранительницей желанного объекта — секса. Её внешний вид и поведение могут свидетельствовать о том, что объект у неё есть (отсюда обвинения «юбку короткую надела, глазом повела, значит сама хотела»). Мужчина, видя этот объект, не может устоять и не завладеть им.

Это очень важный элемент! Какие бы объяснения не подбирались, — «животная природа самца», «женская красота с ума сводит» и тому подобное — ключевым в них является оправдание потери мужчины контроля над собой. Преграду на его пути должна поставить женщина, и если она делала это плохо — не сопротивлялась, сопротивлялась недостаточно, оказалась в неподходящем месте — виновата она. С другой стороны, во многих случаях женщина обязана сдаться: «завела мужика, а не даёт», «раз подарки принимала, нечего ломаться», и вездесущее «можно и потерпеть». (А поскольку женское желание должно включаться в ответ на мужское, то появляется ещё и убеждение, что женщине должно нравиться происходящее, вплоть до классического «расслабься и получай удовольствие». Одновременно в ситуациях, когда насилует посторонний мужчина, за полученное в результате физических реакций тела удовольствие полагается порицание.)

С точки зрения завоевателя/хранительницы это вполне логично: хотя женщина хранит священный Грааль секса, принадлежит он мужчине: либо конкретному — партнёру женщины, либо любому, кто сумеет его захватить. Выстраивая преграды, женщина выполняет свою функцию защитницы святыни, но рано или поздно она должна уступить, особенно если у святыни нет «владельца» — постоянного партнёра-мужчины. Владельцу же она должна предоставлять беспрепятственный доступ.

Переводя эту систему с языка образов на обычный язык, получаем: если у женщины есть постоянный мужчина, она должна позволять ему заниматься с ней сексом, когда он того хочет, и не допускать к себе других мужчин. Если у женщины нет постоянного мужчины, она должна «беречь себя», пока его не найдёт, но в то же время сигнализировать о своей «незанятости». Когда найдётся кандидат, она должна испытать его, некоторое время препятствуя его попыткам с помощью кокетства, символического или фактического сопротивления, но в итоге ей предстоит уступить ему. Женщина, которая не сдаётся, — враг, к ней можно применять насильственные меры.

Можно объяснять эту схему поведения животными инстинктами (например, отбор сильнейшего самца для продолжения рода), архетипами, зафиксированными в мифах и сказках, и т.д. Но хотя и инстинкты, и архетипы играют роль в формировании сознания, нельзя, увлекаясь ими, забывать, что на практике распространённость этой схемы приводит к регулярному насилию над женщинами и оправданию этих действий обществом.

И другие проблемы

Представление о сексе как о предмете порождает немало других социальных проблем. Конечно, в западном обществе уже нет института гарема или поясов верности, которые создавались (и создаются до сих пор в ряде стран), чтобы уберечь женщину от покушения на хранимый ею предмет, а мужчину — от соблазна покуситься на чужое. Впрочем, описанный выше культ невинности и целомудрия всё ещё жив, как и порицание «развратниц» со стороны и религиозной, и светской морали и нравственности.



Крупный план. Пальцы перебирают воздух, будто тянутся к воображаемой кобуре с пистолетом. Девушка играет желваками. Обнажённая парочка прыгает на кровати. На гранат капает сироп. Кудрявый юноша лижет губы возлюбленной. Ярко-красный плод между женских ног. В кадре появляется огромный половой член. Тайлер Дёрден не приложил руку к этому видео. Это трейлер шведского сборника феминистской порнографии под названием «Грязные дневники».
Может ли порнуха спасти планету?
Очевидную роль оно играет в сексуальной объективации женщин: от продажи чего угодно по схеме «товар плюс тётка» до ориентированной исключительно на мужчин и унизительной для женщин порнографии и до современного уродливого вида женской проституции.

Не так очевидно, но тем не менее ощутимо это представление способствует гомофобии и разнице в отношении к мужской и женской гомосексуальности. О мужской гомосексуальности уже говорилось выше. Женская гомосексуальность выглядит более допустимой, но происходит это потому, что женщины-лесбиянки как будто ничего не «отдают», занимаясь сексом друг с другом — ведь нет мужчины-завоевателя, который «взял» бы то, что они хранят. Лесбийские отношения воспринимаются как процесс ожидания мужчины, и их участницы с точки зрения гетеросексистской модели завоевателя и хранительницы являются «свободными». С другой стороны, предполагается, что появление мужчины немедленно меняет ситуацию — женщина должна играть по сценарию сопротивления и капитуляции, а если она отказывается это делать, объявляется война.

Как выйти из игры

Порой тем, что всё вышеописанное настолько распространено и традиционно, оправдывают нежелание как-то менять ситуацию. «Так всегда было и всегда будет». Но на самом деле стоит отключиться от мужчин и женщин «вообще», которые обычно фигурируют в общественном сознании как некие эталоны поведения. Если обратиться к эмпирической реальности, то есть к конкретным людям, оказывается, что многие сами приходят к пониманию простого факта: секс — это не объект, за который идёт война полов. Секс — это процесс взаимодействия равных людей с целью получить удовольствие и доставить его партнёру.

Такое смещение восприятия принципиально меняет всю картину отношений полов. Кстати, для начала оно убирает из неё гетеросексистскую точку зрения: если нет жёсткого распределения привязанных к гендеру ролей, то нет необходимости в том, чтобы в сексе участвовали мужчина и женщина, так что вместо «отношений полов» появляются просто отношения. Даже в гетеросексуальной паре вместо игры по готовому сценарию завоевания-сопротивления-капитуляции строятся индивидуальные отношения между двумя людьми с уникальными характерами, особенностями и предпочтениями. Вместо военных действий они занимаются мирным взаимовыгодным сотрудничеством.

Конечно, отношения без привязки к готовым сценариям могут казаться более сложными, чем игра по веками повторяющимся правилам. Ещё сложнее игнорировать давление общества, пронизанного традиционными представлениями о том, как должны вести себя мужчины и женщины во всех сферах деятельности, в том числе и в сексе. Но в действительности свобода от следования навязанным гендерным стереотипам поведения приносит облегчение и мужчинам, и женщинам, позволяет им жить так, как хочется, а не так, как бабушки на лавочке велят. Более того, избавление от жёстких гендерных сценариев, в том числе заложенных в концепции секса как войны полов, меняет общество: устанавливается гендерное равенство, снижается уровень насилия, в целом, общество, состоящее из удовлетворённых и счастливых людей, гарантированно живёт лучше.

Материал подготовлен в рамках программы «Гендерная демократия» Фонда имени Генриха Бёлля
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

April 2017

S M T W T F S
      1
23 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 21st, 2017 02:44 am
Powered by Dreamwidth Studios