"Воспоминания о будущем"
Jun. 23rd, 2013 08:47 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
olikkОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
accion_positiva в "Воспоминания о будущем"
accion_positiva в "Воспоминания о будущем"Этот текст написан ПЯТНАДЦАТЬ лет назад. Внимание на абзац про "бесплатный сыр". Источник
1. ПРИГОВОР
Это слово подходит. В нем лязг захлопнувшейся двери. Ловушка, в которую хитрая природа тебя посадила. Бейся в ней, изучай ее, если хочешь, - или постарайся о ней забыть – она остается реальностью. Она тем реальнее для тебя лично, чем раньше ты ее осознаешь и чем больше о ней думаешь. И чем больше узнаешь о ее конструкции... Словом, приговор. То, что есть наказание; то, что надо терпеть; то, от чего не испытываешь кайфа.
Но за что? И – для чего? Если это наказание, то причины его должны лежать в прошлом. Доисторические мифы, библейские сюжеты - что же на самом деле скрывают они? «Благословен Господь Бог, не сотворивший меня женщиной»; и – «Благословен Господь, сотворивший меня по своей воле». Мужчина как бы поощряет Господа за верное решение, дает ему оценку, благодарит его именно за это решение. Если прислушаться, довольно нахальная благодарность! Женский вариант – насколько он мягче, покладистее, смиреннее. Он безоценочен. Благословен Господь за то, что просто сотворил. Как есть. Возможно, тогда была еще свежа память о свершившемся (содеянном) и ясно было – за что, собственно, наказана?
А если этот приговор – вовсе не наказание, а - попытка искупления чего-то в будущем? Первичное, доисторическое знание тогда было яснее, четче впечатано в сознание человечества. И уже тогда женщина начала свой осмысленный, тяжкий труд. (То, что за свою земную жизнь сделал Христос, на протяжении жизни нашей цивилизации делают женщины?..) Печать была ясной, у человечества не возникало вопросов. «Жена да убоится мужа своего». Нет вопросов, да убоится. Смирять себя про запас, копить непротивление на будущее, когда его сумма несомненно потребуется для предъявления – возможно, в этом кроется тень ответа на вопрос о многотысячелетнем женском смирении? Тогда становится понятной извечное женское «мы уж ладно,- лишь бы дети...».
Я спрашивала многих женщин, есть ли у них этот маленький пунктик, эта странная заноза в под\сознании, когда тебе кажется, что твоя тревога за близких – плата за предотвращение чего-то? Кое-кто меня не понимал, но многие включались сразу: да-да, у меня именно так: вечером сын задерживается, я вместо того чтобы отвлечься, тревогой довожу себя просто до изнеможения – и мне кажется, что если успокоюсь, перестану за него бояться, тут-то что-то и произойдет... Моя боль – как выкуп.
А может быть, приговор никак не связан ни с содеянным в прошлом, ни с будущими испытаниями, а заложен как космический предохранитель? Сними с нас все повязки, кандалы и наручники, отвезни нам уста – и рухнет мир? Или? Или расцветет, станет гармоничней и радостней? Но тогда наши кандалы и цепи – никакой ни от чего не предохранитель, а – космический заговор темных сил?
Тайна, тайна. Не дано знать ни о причинах, ни о целях, ни об «авторстве» (кто был прокурор?). Мы просто имеем дело с самим приговором. «Благословен Господь, сотворивший меня по своей воле». Пункты приговора можно суммировать, членить, систематизировать их и так, и эдак, подвергать анализу. Но что есть материал? Где же его текст, приговора-то? Во мне самой, в тебе, в ней. В нас. В реальности.
ПРИГОВОР: ЖДАТЬ
Жизнь любой женщины может быть прочитана как ожидание. Мама говорила в детстве: подожди, ты еще маленькая. Потом тебе говорили так: фу, какое нетерпение, ты же девочка! Потом ты ждала, когда тебя выберут. Далее ожидание материнства, ожидание, пока дети вырастут. Ожидание мужа – из командировки, с войны, с работы, с охоты, с совещания... Чем более традиционна культура, тем сильнее мотив ожидания в женской судьбе. Тем оно пассивнее (безысходнее). Чего стоят хотя бы брачные ожидания. В Грузии, например, огромное число женщин, которые не только никогда не были замужем, но и никогда не имели половых контактов. Пожилые девственницы – категория, весьма распространенная у нас. Они никогда не давали обета безбрачия, они просто не дождались.
Вот как рассказала мне об этом одна пожилая женщина: «Я была старшей из троих детей. Сначала вышла замуж младшая сестра. Я училась в институте. Я очень хорошо училась и была хорошей девушкой. Я знала, что я хорошая девушка, я была очень серьезной. Мои родители остались в деревне, я жила в городе одна. Ты знаешь, что такое девушке-студентке из района жить в городе одной? Это значит – находиться под подозрением. Никогда я не могла бы совершить что-нибудь такое, что бросило бы тень на мою семью. Я училась, потом уехала в деревню и начала работать. Женился мой младший брат, родились племянники. Я жила с семьей брата, помогала по хозяйству. Сначала ко мне сватались, но было странно бросить семью, где я была нужна, и уйти неизвестно с кем. Потом свататься перестали. Так прошла жизнь. Брата и невестки уже нет, мне 75 лет, племянники живут в городе, иногда на лето ко мне приезжают их дети». Женщина продолжает ждать – лета, племянников, конца жизни.
Субъект всегда активен, это его определяющее свойство. Ожидание – это не просто пассивность (временная, вынужденная и т. д.), это установка на пассивность, это философия пассивности, перекрывающая всякую возможность активного действия. Ожидание счастья, принца, героя, счастливого случая – сколько сюжетов на эту тему в сказках и других литературных произведениях. Они ждали и дождались! А пока ждали – долго и нудно пряли пряжу, плели косы, перебирали рисовые зернышки – одним словом, занимались рутинным, непроизводительным, а главное - бессмысленным трудом. Но не он был содержанием момента, главным было ожидание. На этом воспитывались миллионы женщин на протяжении тысячелетий.
Однако... есть во всем этом какая-то загадка, присутствующая в любой культуре и любой женской судьбе. Это ожидание можно прочитать как некий механизм стабильности, как некую доминанту, позволяющую держать в равновесии мир. Если бы оно не было генетически-исторически-ментально присуще женщине – мир не вылезал бы из революций и войн.
ПРИГОВОР: ТЕРПЕТЬ
С ожиданием лучшего тесно связано умение терпеть то, что сегодня плохо. Сколько дифирамбов спето женскому терпению! Стерпится - слюбится. Пьющий муж – терпи, ради детей, ради мужа. Ты же женщна! Плохая работа – терпи, работай получше, привыкнешь. Плохой быт – терпение, женщина, терпение, не все сразу.
ПРИГОВОР: МОЛЧАТЬ
Женская деятельность – что-то по определению относящееся к области семейной, личной, приватной, мелочной – никогда не вопринималась как общественно значимая. Симона де Бовуар: «Худшее проклятие, тяготеющее над женщиной, - это её неучастие в военных походах... человечество отдаёт предпочтение не рождающему полу, а полу убивающему. И в этом ключ к разгадке тайны...». Далее: «Изображение мира, как и сам мир, это дело мужчин, они описывают его со своей точки зрения, которую путают с абсолютной истиной».
Попытки женщин выразить себя всегда вопринимались как отклонение. Человечество боялось этих попыток, чуя в них глухую угрозу традиционному социальному порядку. Человечество? Мужская его часть, привыкшая говорить за всех. Какова природа этого страха? Чего боялись они? Что запрещенное слово будет сказано? Что будет сорвана пробка, и джин вылетит наружу?
Каноны, «стандарты» всемирного искусства - единственно возможны? А кто судьи? Эстетические правила и идеалы вырабатывались только одной половиной человечества. Другая половина не имела возможности поучаствовать в этом. У женщин тысячелетиями не было ни своего пространства, ни своего времени для творчества. Ни - что еще важнее – одобрения и поощрительного внимания окружающих. Потому так поздно они стали учиться выражать себя.
Прорыв, который совершила женская проза – в частности, русскоязычная – на протяжении последнего полувека, можно назвать распахиванием шлюзов. Женское самовыражение хлынуло, но пока отнюдь не смыло ни мужской шовинизм, ни мужской культурный снобизм. И только слегка, чуть-чуть испытало на прочность женскую немоту. Она удерживается, с одной стороны, невозможностью для самой женщины выразить словами то, что надо бы назвать – поскольку нет таких слов; с другой - нежеланием слушать и неспособностью понять со стороны не-женщин.
Отказ от самовыражения (запрет на самовыражение), если осмысливать его философски, - это отказ от бессмертия (запрет на попытку достижения бессмертия), ибо только творчество дает такой шанс. Твое внутренне «Я» рвется наружу – веками, и веками же оно не находит выхода, подавляется. Как результат – это «Я» превращается в рудиментарный остаток. От неупотребления инструмент ржавеет и портится. Все надежнее печать на устах, и поза твоя повторяет изгиб цепи.
Если в искусстве женщина хотя бы объект для изображения, то наука обошлась без участия женщин вообще. Мужчина – модель для исследования, объект для научного интереса и изучения. Он же – основной потребитель. Он же – стандарт, эталон нормы во всем. Под влиянием мужской мысли, мужской воли, мужского доминирования находятся все сферы культурной, общественной, политической жизни. В таком гендерном раскладе - толща веков за нашими плечами. Что впереди? Такая же толща – с чуть-чуть заметным, едва наметившимся «потеплением»?
Приговор в силе. Немота и дискриминация – в действии. Теперь посмотрим на тех, кто не нем и не дискриминирован. «Благословен Господь Бог, не сотворивший меня женщиной».
Не сотворили тебя женщиной – радуйся, ты избежал приговора. Но приобрел ДИАГНОЗ.
2. ДИАГНОЗ
Не может быть гармонии, основанной на подавлении. Не может быть здоровья, когда нет гармонии. А когда нет здоровья, нужно ставить диагноз.
Приговор присутствует вне человека, дистанцирован от него и не имеет отношения к его личности и воли. Кто\что-то вынес\ло приговор, кто\что-то приговорил\о тебя. Перед ним смиряются. Его оспаривают. Его могут попытаться избежать. Словом, человек и приговор – две разные вещи. Диагноз - носят в себе. С ним можно родиться, его можно приобрести, но он – неотъемлемая характеристика человека. Это – внутри. Это – сам человек.
Речь идет о разной степени зависимости и принципиальной разнице в качестве этой зависимости человека от: Приговора и Диагноза. Хотя Приговор и Диагноз – песочные часы, сообщающиеся сосуды. Чем больше теряет та часть человечества, которая приговорена, - тем больше страниц в диагнозе той, которая нездорова.
Каким общество видит так называемые мужские качества? Каковы те свойства характера и поведения, которые инкриминируются настоящему мужчине? Из глубины веков, со дна эволюции: быстрота - чтоб завалить зверя. Сила – чтобы дотащить его до пещеры. Отсутствие сантиментов, чтобы все вовремя и с минимальными издержками. В этом наборе, который, возможно (как знать), идеально подходил для существовании в сверх-агрессивной среде, уже присутствует зародыш психоза. Он развивается, когда условия меняются. Быстрота превращается в заурядную поспешность, сила – в грубость, а эмоциональная заторможенность оборачивается неспособностью к сопереживанию, отсутствием интуиции. И справедливо встает вопрос об адекватности (и достаточности) этих мужских качеств.
ДИАГНОЗ: ИНФАНТИЛИЗМ
Это – изнанка женского терпения. Инфантилизм мальчика: ему мама до совершеннолетия вытирает нос (в буквальном смысле; а после – только в фигуральном), а учительница прокладывает путь к образованию. Инфантилизм взрослого мужчины: он, собственного говоря, ни за что не отвечает. От мамы и учительницы он плавно переходит к жене или подруге. А уж они пусть подумают о том, почему он пьет или играет в казино. Стало быть, у мальчика проблемы. Но даже если он не пьет и не играет, а работает, скажем, парламентарием (впрочем, немало случаев совмещения) – то все равно он ни за что не отвечает. Ибо: таковы политические реалии, таков исторический этап, довлеет проклятое прошлое, нависла угроза войны, в разгаре экономический кризис... Инфантилизм власти, который имеем не только мы, постсоветские, но и имеет весь мир, - это отражение приговора номер два – к терпению. Где большое терпение – там медленное взросление.
Признаки инфантилизма назовет любой студент-психолог: обидчивость (разве не с чьих-то ущемленных самолюбий начиналось большинство войн?); нахрапистость (очень детское обыкновение – вбежать, схватить конфету, и будь что будет); «междусобойность», приверженность «своим» (пункт, свойственный любой политике и любым политикам! Не потому ли еще туда так неохотно пускают женщин?). В этом смысле приход женщины в политику и во власть (тема, которая сегодня обсуждается СМИ с умиляющей, первозданной наивностью) – это приход в нее оздоровляющего начала, взвешенности и терпимости, это разбавление огромного числа больших амбициозных детей - людьми взрослыми и знающими, что такое ответственность. На это – никаких квот не жалко.
ДИАГНОЗ: ДЕМОНСТРАТИВНОСТЬ
Там – молчаливое ожидание. Тут – демонстративность. Чувствуется связь? Два полюса: «жду действия (чужого)» и – «спешу действовать (сам)». Спешу показать, спешу застраховаться, спешу зарекомендовать себя с наилучшей стороны.
В мужской душе дремлет подозрение о собственной ущербности. Комплексы, столь усердно приписываемые психоанализом женщине, на самом деле принадлежат мужчине - и базируются они не на отсутствии/присутствии определенной биологической детали, а – на такой исключительно важной способности, как способность родить человека! Будь ты хоть сверхгений, но НИКОГДА не сделать тебе того, что с легкостью получается у самой заурядной женщины. Возможно, вовсе не из пещеры идут так называемые мужские качества, а – именно от этого комплекса неполноценности, этой обделенности?
От этого глухого ощущения – мужская демонстративность. Доказать, что я все равно, все равно, ВСЕ РАВНО хорош. Отсюда стремление погарцевать на вороном коне, отсюда же – психоаналитический сверхинтерес к наличию\отсутствию у человека фаллоса. Фаллос – всему голова, наличие этой биологической детали всему объяснение и оправдание – а заодно и индульгенция. Мужчина вздыхает облегченно: вот он, нашел.
Мужская демонстративность - средство выскочить вперед и доказать свои преимущества (которых нет). Нападение, как известно, лучший способ защиты. Поэтому нам веками внушалось, что деторождение – это такая ерунда. Это никому не интересно и ничего не стоит. Вот война – это да, это – дело.
ДИАГНОЗ: ИСТЕРИЧНОСТЬ
И вновь два полюса: молчание тут, истеричность - там. Мужская истеричность - это демонстративность в развитии, это демонстративность, которой уже наступили на хвост, подвергли ее сомнению или другим испытаниям. В этом смысле истеричность – это реакция обиженной демонстративности, это способ настоять на своем. Пока мужчина ходил на охоту, критерием его достаточности служил убитый зверь. Чем дальше уходила культура охоты, тем больше она замещалась культурой насилия. Охота – это осмысленное и необходимое насилие, направленное вне – вне рода, вне человека. Культура жестокости направляет насилие внутрь, она саморазрушительна. Культу силы мы целиком и полностью обязаны так называемой мужской агрессивности. Которая, в свою очередь, оказывается заразительной. Сегодня мы говорим о критическом повышении уровня агрессивности в обществе вообще – в том числе не только мужской, но и женской, и подростковой, и детской. Сила и насилие возведены в культ в популярной культуре, в детской игрушке, в компьютерных играх. Иными словами, мы являемся свидетелями и участниками того, как «мужское» при массированном использовании современных информационных систем навязывается поистине всему человечеству – и женскому, и детскому.
Так называемая мужская решительность, истоки которой скрываются в доисторических временах, когда, чтобы выжить, нужно было принимать быстрые решения – эта решительность, потеряв свой объяснительный фон в виде нападающего зверя, превратилась в разновидность ажиотажности, поспешности. Культивирование нераздумывания дает эмоциональную неразвитость, ущербность образного мышления. Собственно говоря, что за ценность в сугубо решительных действиях, если речь не идет о спасении утопающих или ловле блох?
Окончание статьи
Галина ПЕТРИАШВИЛИ (Грузия)
ПРИГОВОР: ЖЕНЩИНА.
ДИАГНОЗ: МУЖЧИНА
ненаучные изыскания на тему гендера методом утрирования
Не первый век идет борьба-война-работа за улучшение качества женской жизни. Или, точнее, так: за улучшение жизни вообще путем улучшения женской. Или так: не улучшения женской, а – очищения ее от дискриминации по признаку пола. Однако даже там, где этот процесс, казалось бы, вполне успешен, женщина все равно отстает, все равно ей труднее, и неизбежно остается масса вопросов, на которые не ответишь ни стиральной машиной, ни парламентскими квотами. Остается нечто, что следует продолжать нести как крест. Что это – нечто?
ПРИГОВОР: ЖЕНЩИНА.
ДИАГНОЗ: МУЖЧИНА
ненаучные изыскания на тему гендера методом утрирования
Не первый век идет борьба-война-работа за улучшение качества женской жизни. Или, точнее, так: за улучшение жизни вообще путем улучшения женской. Или так: не улучшения женской, а – очищения ее от дискриминации по признаку пола. Однако даже там, где этот процесс, казалось бы, вполне успешен, женщина все равно отстает, все равно ей труднее, и неизбежно остается масса вопросов, на которые не ответишь ни стиральной машиной, ни парламентскими квотами. Остается нечто, что следует продолжать нести как крест. Что это – нечто?
1. ПРИГОВОР
Это слово подходит. В нем лязг захлопнувшейся двери. Ловушка, в которую хитрая природа тебя посадила. Бейся в ней, изучай ее, если хочешь, - или постарайся о ней забыть – она остается реальностью. Она тем реальнее для тебя лично, чем раньше ты ее осознаешь и чем больше о ней думаешь. И чем больше узнаешь о ее конструкции... Словом, приговор. То, что есть наказание; то, что надо терпеть; то, от чего не испытываешь кайфа.
Но за что? И – для чего? Если это наказание, то причины его должны лежать в прошлом. Доисторические мифы, библейские сюжеты - что же на самом деле скрывают они? «Благословен Господь Бог, не сотворивший меня женщиной»; и – «Благословен Господь, сотворивший меня по своей воле». Мужчина как бы поощряет Господа за верное решение, дает ему оценку, благодарит его именно за это решение. Если прислушаться, довольно нахальная благодарность! Женский вариант – насколько он мягче, покладистее, смиреннее. Он безоценочен. Благословен Господь за то, что просто сотворил. Как есть. Возможно, тогда была еще свежа память о свершившемся (содеянном) и ясно было – за что, собственно, наказана?
А если этот приговор – вовсе не наказание, а - попытка искупления чего-то в будущем? Первичное, доисторическое знание тогда было яснее, четче впечатано в сознание человечества. И уже тогда женщина начала свой осмысленный, тяжкий труд. (То, что за свою земную жизнь сделал Христос, на протяжении жизни нашей цивилизации делают женщины?..) Печать была ясной, у человечества не возникало вопросов. «Жена да убоится мужа своего». Нет вопросов, да убоится. Смирять себя про запас, копить непротивление на будущее, когда его сумма несомненно потребуется для предъявления – возможно, в этом кроется тень ответа на вопрос о многотысячелетнем женском смирении? Тогда становится понятной извечное женское «мы уж ладно,- лишь бы дети...».
Я спрашивала многих женщин, есть ли у них этот маленький пунктик, эта странная заноза в под\сознании, когда тебе кажется, что твоя тревога за близких – плата за предотвращение чего-то? Кое-кто меня не понимал, но многие включались сразу: да-да, у меня именно так: вечером сын задерживается, я вместо того чтобы отвлечься, тревогой довожу себя просто до изнеможения – и мне кажется, что если успокоюсь, перестану за него бояться, тут-то что-то и произойдет... Моя боль – как выкуп.
А может быть, приговор никак не связан ни с содеянным в прошлом, ни с будущими испытаниями, а заложен как космический предохранитель? Сними с нас все повязки, кандалы и наручники, отвезни нам уста – и рухнет мир? Или? Или расцветет, станет гармоничней и радостней? Но тогда наши кандалы и цепи – никакой ни от чего не предохранитель, а – космический заговор темных сил?
Тайна, тайна. Не дано знать ни о причинах, ни о целях, ни об «авторстве» (кто был прокурор?). Мы просто имеем дело с самим приговором. «Благословен Господь, сотворивший меня по своей воле». Пункты приговора можно суммировать, членить, систематизировать их и так, и эдак, подвергать анализу. Но что есть материал? Где же его текст, приговора-то? Во мне самой, в тебе, в ней. В нас. В реальности.
ПРИГОВОР: ЖДАТЬ
Жизнь любой женщины может быть прочитана как ожидание. Мама говорила в детстве: подожди, ты еще маленькая. Потом тебе говорили так: фу, какое нетерпение, ты же девочка! Потом ты ждала, когда тебя выберут. Далее ожидание материнства, ожидание, пока дети вырастут. Ожидание мужа – из командировки, с войны, с работы, с охоты, с совещания... Чем более традиционна культура, тем сильнее мотив ожидания в женской судьбе. Тем оно пассивнее (безысходнее). Чего стоят хотя бы брачные ожидания. В Грузии, например, огромное число женщин, которые не только никогда не были замужем, но и никогда не имели половых контактов. Пожилые девственницы – категория, весьма распространенная у нас. Они никогда не давали обета безбрачия, они просто не дождались.
Вот как рассказала мне об этом одна пожилая женщина: «Я была старшей из троих детей. Сначала вышла замуж младшая сестра. Я училась в институте. Я очень хорошо училась и была хорошей девушкой. Я знала, что я хорошая девушка, я была очень серьезной. Мои родители остались в деревне, я жила в городе одна. Ты знаешь, что такое девушке-студентке из района жить в городе одной? Это значит – находиться под подозрением. Никогда я не могла бы совершить что-нибудь такое, что бросило бы тень на мою семью. Я училась, потом уехала в деревню и начала работать. Женился мой младший брат, родились племянники. Я жила с семьей брата, помогала по хозяйству. Сначала ко мне сватались, но было странно бросить семью, где я была нужна, и уйти неизвестно с кем. Потом свататься перестали. Так прошла жизнь. Брата и невестки уже нет, мне 75 лет, племянники живут в городе, иногда на лето ко мне приезжают их дети». Женщина продолжает ждать – лета, племянников, конца жизни.
Субъект всегда активен, это его определяющее свойство. Ожидание – это не просто пассивность (временная, вынужденная и т. д.), это установка на пассивность, это философия пассивности, перекрывающая всякую возможность активного действия. Ожидание счастья, принца, героя, счастливого случая – сколько сюжетов на эту тему в сказках и других литературных произведениях. Они ждали и дождались! А пока ждали – долго и нудно пряли пряжу, плели косы, перебирали рисовые зернышки – одним словом, занимались рутинным, непроизводительным, а главное - бессмысленным трудом. Но не он был содержанием момента, главным было ожидание. На этом воспитывались миллионы женщин на протяжении тысячелетий.
Однако... есть во всем этом какая-то загадка, присутствующая в любой культуре и любой женской судьбе. Это ожидание можно прочитать как некий механизм стабильности, как некую доминанту, позволяющую держать в равновесии мир. Если бы оно не было генетически-исторически-ментально присуще женщине – мир не вылезал бы из революций и войн.
ПРИГОВОР: ТЕРПЕТЬ
С ожиданием лучшего тесно связано умение терпеть то, что сегодня плохо. Сколько дифирамбов спето женскому терпению! Стерпится - слюбится. Пьющий муж – терпи, ради детей, ради мужа. Ты же женщна! Плохая работа – терпи, работай получше, привыкнешь. Плохой быт – терпение, женщина, терпение, не все сразу.
ПРИГОВОР: МОЛЧАТЬ
Женская деятельность – что-то по определению относящееся к области семейной, личной, приватной, мелочной – никогда не вопринималась как общественно значимая. Симона де Бовуар: «Худшее проклятие, тяготеющее над женщиной, - это её неучастие в военных походах... человечество отдаёт предпочтение не рождающему полу, а полу убивающему. И в этом ключ к разгадке тайны...». Далее: «Изображение мира, как и сам мир, это дело мужчин, они описывают его со своей точки зрения, которую путают с абсолютной истиной».
Попытки женщин выразить себя всегда вопринимались как отклонение. Человечество боялось этих попыток, чуя в них глухую угрозу традиционному социальному порядку. Человечество? Мужская его часть, привыкшая говорить за всех. Какова природа этого страха? Чего боялись они? Что запрещенное слово будет сказано? Что будет сорвана пробка, и джин вылетит наружу?
Каноны, «стандарты» всемирного искусства - единственно возможны? А кто судьи? Эстетические правила и идеалы вырабатывались только одной половиной человечества. Другая половина не имела возможности поучаствовать в этом. У женщин тысячелетиями не было ни своего пространства, ни своего времени для творчества. Ни - что еще важнее – одобрения и поощрительного внимания окружающих. Потому так поздно они стали учиться выражать себя.
Прорыв, который совершила женская проза – в частности, русскоязычная – на протяжении последнего полувека, можно назвать распахиванием шлюзов. Женское самовыражение хлынуло, но пока отнюдь не смыло ни мужской шовинизм, ни мужской культурный снобизм. И только слегка, чуть-чуть испытало на прочность женскую немоту. Она удерживается, с одной стороны, невозможностью для самой женщины выразить словами то, что надо бы назвать – поскольку нет таких слов; с другой - нежеланием слушать и неспособностью понять со стороны не-женщин.
Отказ от самовыражения (запрет на самовыражение), если осмысливать его философски, - это отказ от бессмертия (запрет на попытку достижения бессмертия), ибо только творчество дает такой шанс. Твое внутренне «Я» рвется наружу – веками, и веками же оно не находит выхода, подавляется. Как результат – это «Я» превращается в рудиментарный остаток. От неупотребления инструмент ржавеет и портится. Все надежнее печать на устах, и поза твоя повторяет изгиб цепи.
Если в искусстве женщина хотя бы объект для изображения, то наука обошлась без участия женщин вообще. Мужчина – модель для исследования, объект для научного интереса и изучения. Он же – основной потребитель. Он же – стандарт, эталон нормы во всем. Под влиянием мужской мысли, мужской воли, мужского доминирования находятся все сферы культурной, общественной, политической жизни. В таком гендерном раскладе - толща веков за нашими плечами. Что впереди? Такая же толща – с чуть-чуть заметным, едва наметившимся «потеплением»?
Приговор в силе. Немота и дискриминация – в действии. Теперь посмотрим на тех, кто не нем и не дискриминирован. «Благословен Господь Бог, не сотворивший меня женщиной».
Не сотворили тебя женщиной – радуйся, ты избежал приговора. Но приобрел ДИАГНОЗ.
2. ДИАГНОЗ
Не может быть гармонии, основанной на подавлении. Не может быть здоровья, когда нет гармонии. А когда нет здоровья, нужно ставить диагноз.
Приговор присутствует вне человека, дистанцирован от него и не имеет отношения к его личности и воли. Кто\что-то вынес\ло приговор, кто\что-то приговорил\о тебя. Перед ним смиряются. Его оспаривают. Его могут попытаться избежать. Словом, человек и приговор – две разные вещи. Диагноз - носят в себе. С ним можно родиться, его можно приобрести, но он – неотъемлемая характеристика человека. Это – внутри. Это – сам человек.
Речь идет о разной степени зависимости и принципиальной разнице в качестве этой зависимости человека от: Приговора и Диагноза. Хотя Приговор и Диагноз – песочные часы, сообщающиеся сосуды. Чем больше теряет та часть человечества, которая приговорена, - тем больше страниц в диагнозе той, которая нездорова.
Каким общество видит так называемые мужские качества? Каковы те свойства характера и поведения, которые инкриминируются настоящему мужчине? Из глубины веков, со дна эволюции: быстрота - чтоб завалить зверя. Сила – чтобы дотащить его до пещеры. Отсутствие сантиментов, чтобы все вовремя и с минимальными издержками. В этом наборе, который, возможно (как знать), идеально подходил для существовании в сверх-агрессивной среде, уже присутствует зародыш психоза. Он развивается, когда условия меняются. Быстрота превращается в заурядную поспешность, сила – в грубость, а эмоциональная заторможенность оборачивается неспособностью к сопереживанию, отсутствием интуиции. И справедливо встает вопрос об адекватности (и достаточности) этих мужских качеств.
ДИАГНОЗ: ИНФАНТИЛИЗМ
Это – изнанка женского терпения. Инфантилизм мальчика: ему мама до совершеннолетия вытирает нос (в буквальном смысле; а после – только в фигуральном), а учительница прокладывает путь к образованию. Инфантилизм взрослого мужчины: он, собственного говоря, ни за что не отвечает. От мамы и учительницы он плавно переходит к жене или подруге. А уж они пусть подумают о том, почему он пьет или играет в казино. Стало быть, у мальчика проблемы. Но даже если он не пьет и не играет, а работает, скажем, парламентарием (впрочем, немало случаев совмещения) – то все равно он ни за что не отвечает. Ибо: таковы политические реалии, таков исторический этап, довлеет проклятое прошлое, нависла угроза войны, в разгаре экономический кризис... Инфантилизм власти, который имеем не только мы, постсоветские, но и имеет весь мир, - это отражение приговора номер два – к терпению. Где большое терпение – там медленное взросление.
Признаки инфантилизма назовет любой студент-психолог: обидчивость (разве не с чьих-то ущемленных самолюбий начиналось большинство войн?); нахрапистость (очень детское обыкновение – вбежать, схватить конфету, и будь что будет); «междусобойность», приверженность «своим» (пункт, свойственный любой политике и любым политикам! Не потому ли еще туда так неохотно пускают женщин?). В этом смысле приход женщины в политику и во власть (тема, которая сегодня обсуждается СМИ с умиляющей, первозданной наивностью) – это приход в нее оздоровляющего начала, взвешенности и терпимости, это разбавление огромного числа больших амбициозных детей - людьми взрослыми и знающими, что такое ответственность. На это – никаких квот не жалко.
ДИАГНОЗ: ДЕМОНСТРАТИВНОСТЬ
Там – молчаливое ожидание. Тут – демонстративность. Чувствуется связь? Два полюса: «жду действия (чужого)» и – «спешу действовать (сам)». Спешу показать, спешу застраховаться, спешу зарекомендовать себя с наилучшей стороны.
В мужской душе дремлет подозрение о собственной ущербности. Комплексы, столь усердно приписываемые психоанализом женщине, на самом деле принадлежат мужчине - и базируются они не на отсутствии/присутствии определенной биологической детали, а – на такой исключительно важной способности, как способность родить человека! Будь ты хоть сверхгений, но НИКОГДА не сделать тебе того, что с легкостью получается у самой заурядной женщины. Возможно, вовсе не из пещеры идут так называемые мужские качества, а – именно от этого комплекса неполноценности, этой обделенности?
От этого глухого ощущения – мужская демонстративность. Доказать, что я все равно, все равно, ВСЕ РАВНО хорош. Отсюда стремление погарцевать на вороном коне, отсюда же – психоаналитический сверхинтерес к наличию\отсутствию у человека фаллоса. Фаллос – всему голова, наличие этой биологической детали всему объяснение и оправдание – а заодно и индульгенция. Мужчина вздыхает облегченно: вот он, нашел.
Мужская демонстративность - средство выскочить вперед и доказать свои преимущества (которых нет). Нападение, как известно, лучший способ защиты. Поэтому нам веками внушалось, что деторождение – это такая ерунда. Это никому не интересно и ничего не стоит. Вот война – это да, это – дело.
ДИАГНОЗ: ИСТЕРИЧНОСТЬ
И вновь два полюса: молчание тут, истеричность - там. Мужская истеричность - это демонстративность в развитии, это демонстративность, которой уже наступили на хвост, подвергли ее сомнению или другим испытаниям. В этом смысле истеричность – это реакция обиженной демонстративности, это способ настоять на своем. Пока мужчина ходил на охоту, критерием его достаточности служил убитый зверь. Чем дальше уходила культура охоты, тем больше она замещалась культурой насилия. Охота – это осмысленное и необходимое насилие, направленное вне – вне рода, вне человека. Культура жестокости направляет насилие внутрь, она саморазрушительна. Культу силы мы целиком и полностью обязаны так называемой мужской агрессивности. Которая, в свою очередь, оказывается заразительной. Сегодня мы говорим о критическом повышении уровня агрессивности в обществе вообще – в том числе не только мужской, но и женской, и подростковой, и детской. Сила и насилие возведены в культ в популярной культуре, в детской игрушке, в компьютерных играх. Иными словами, мы являемся свидетелями и участниками того, как «мужское» при массированном использовании современных информационных систем навязывается поистине всему человечеству – и женскому, и детскому.
Так называемая мужская решительность, истоки которой скрываются в доисторических временах, когда, чтобы выжить, нужно было принимать быстрые решения – эта решительность, потеряв свой объяснительный фон в виде нападающего зверя, превратилась в разновидность ажиотажности, поспешности. Культивирование нераздумывания дает эмоциональную неразвитость, ущербность образного мышления. Собственно говоря, что за ценность в сугубо решительных действиях, если речь не идет о спасении утопающих или ловле блох?
Окончание статьи