Ого, как откровенно

[olikk]

Действительно хорошо описано, только непонятно, зачем, для чего организовывать ад, а потом из него убегать. Зачем делать из личности рабыню, зависимую экономически и психологически.
Даже со своим мужем, который старался и старается быть хорошим отцом и мужем, я вижу это - я хочу и должен, а ты тут как-нибудь, совершенно искренние предположения о том, что женщина устроена иначе в плане желаний, потребностей, переживаний.
А ведь с юности Драгунского прошло уже пятьдесят лет

Оригинал взят у frumentum в Ого, как откровенно

Драгунский почти всегда публикует отличные тексты, а сегодня запись определенно в нашу копилку:

Denis Dragunsky
БРЕМЯ ЖЕЛАНИЙ. 2 (ИЗ СТАРЫХ ЗАМЕТОК)

"У Ивана Ивановича и Марьи Петровны родился ребенок".
"Иван Иванович сделал ребенка Марье Петровне".
Почувствуйте разницу.
"Сделать ребенка" – это жестокое преступление. "Порхающий подлец" и все такое. Другое дело – в браке. Но даже в браке ребенок – это победа мужчины над женщиной. Так нам казалось в наши подростковые годы.

Наши ровесницы, как это всегда бывает в 13 – 15 лет, взрослели раньше нас. Поэтому мы неосознанно мечтали сделать ребенка гордой красавице. Именно поэтому вслух мы постоянно и горячо обсуждали опасности секса (которого у нас еще не было): "а вдруг она залетит? а вдруг будет ребенок?"
Хотелось доказать ровесницам свою полноценность, обуздать презрение расцветающих юных женщин к прыщавым и нелепым ровесникам-подросткам. Мы мечтали укротить женщину. Единственным надежным способом.

Мама ворчит, пилит папу, забирает у него зарплату, выдает ему деньги на обед и папиросы, ругает за выпитую с приятелями кружку пива. Она успешно доказывает ему (и заодно сыну, вертящемуся под ногами), что он – полное ничтожество. Однако утром папа бреется, берет портфель и уходит на службу (или хватает сверток с бутербродами и идет на завод). Вырывается на свободу из этого ада. А мама остается нянчить сестренку-братишку, стирать, гладить, ходить в магазин, стоять в очередях и таскать домой кошелки, готовить, мыть посуду, мести пол, и этому нет конца. Если она при этом еще и работает, то тем хуже для нее. Но что-то привязывает ее к дому, что-то лишает ее свободы, то есть унижает и порабощает стократ сильнее, чем словесные унижения и мелкие денежные репрессии, которым она подвергает папу. Эти кандалы, это рабство - дети. Пусть кричит-ругается! Собака лает – ветер носит. У нее от папы дети, и поэтому она никуда не денется. А уйдет – станет "разведенкой с ребенком", нищей и презренной.

Не просто овладеть, а именно сделать ребенка = одержать верх.
Конечно, мы не проговаривали это вслух или в мыслях.
Но чувствовали так, или примерно так.